Артемий Ершов: «Я не согласен, что финансовый кризис продолжается»

Новости о Артемии Ершове “Я не согласен с мнением, что финансовый кризис продолжается”, — говорит Артемий Ершов, управляющий директор инвесткомпании “Тройка Диалог Украина”

Российская компания “Тройка Диалог” была основана 20 лет назад. Начинала она, как и все инвестбанки, с торговли ваучерами. При этом, по словам основателя компании Рубена Варданяна, на старте он вложил в инвестиционный бизнес всего $35 тыс. Кстати, в мае этого года “Тройка Диалог” “продалась” Сбербанку России за $1 млрд.

Правда, пока сделка не завершена — проходит этап согласования с регуляторными органами стран, в которых присутствует компания. Инвесткомпания “Тройка Диалог Украина” была основана в 2005 г. Однако до сих пор работает всего с двумя публичными инвестфондами, тогда как в России их около двадцати. На чем зарабатывают инвестиционные банки в кризисный период и каковы перспективы инвестирования в Украине, в эксклюзивном интервью БИЗНЕСу рассказал Артемий Ершов, управляющий директор “Тройки Диалог Украина”.

О ситуации на рынке

— Уже три года продолжается мировой финансовый кризис. Тем не менее не так уж много компаний за эти три года ушли с рынка. На чем удается зарабатывать инвесткомпаниям в кризисный период?

— Я не согласен с мнением, что финансовый кризис продолжается. Это подтверждает доходность, например, по украинским суверенным еврооблигациям, которая сейчас находится на достаточно приемлемом уровне. Бумаги со сроком погашения в 2013 г. по состоянию на 21 ноября котировались с доходностью 9,96/9,24%, со сроком погашения в 2016 г. — 9,93/9,33%, со сроком погашения в 2021 г. — 9,87/9,51%.

Почти такие же ставки предлагают украинские банки для долларовых депозитов. Кризис действительно был в 2008 г. И он показал, что система оценки рисков, в которую очень долго верили, неэффективна. Банкротство нескольких крупных эмитентов вызвало кризис доверия на рынке. В результате банки стали закрывать лимиты кредитования друг друга.

Это повлекло кризис ликвидности. Ситуацию усугубило еще и то, что ценные бумаги покупались на заемные средства. При снижении цен на акции кредиторы начали заставлять тех, кто торговал на заемные средства, продавать ценные бумаги, что спровоцировало дальнейшее резкое падение цен на бумаги. Поэтому я считаю, что сейчас кризиса нет. Финансовый кризис — это отсутствие денег, а сейчас денег на рынке много.

— И все же в Украине, например, наблюдается кризис ликвидности в банковской системе.

— Проблема в том, что нет гривни. Но у банков есть доллары, просто они не хотят их продавать. Все “сидят” на долларах и при этом хотят получить от Нацбанка гривню, чтобы купить еще валюты. Кроме того, банки боятся возобновлять кредитование, поскольку это связано с потенциальным риском.

В то же время мы видим, что курс гривни к доллару стабилен. Но теоретически он не должен быть стабильным: гривня должна подешеветь. И банки это понимают. Сальдо платежного баланса отрицательное, иначе говоря, мы покупаем валюты больше, чем ее продают экспортеры.

Поэтому банки в надежде на подорожание доллара покупают валюту и ждут, когда же это подорожание произойдет. Если прогнозы банкиров оправдаются, они хорошо заработают.

— А чем же, если не кризисом, объяснить резкий обвал цен на фондовых рынках в августе этого года?

— Безусловно, если сравнить сегодняшнюю ситуацию с ситуацией в начале этого года, то заметна негативная тенденция. Проблема в том, что у нас на рынке ценных бумаг “медвежье” (“медведи” — часть игроков фондового рынка, рассчитывающих на падение цен на ценные бумаги. — Ред.) настроение перешло в “медвежью болезнь”.

Сейчас любая позитивная новость вызывает скепсис, а любая негативная сразу раздувается. Поэтому я бы отдельно рассматривал финансовый кризис и ситуацию на фондовом рынке, вызванную, скорее, неопределенностью новой системы координат, которая до сих пор не сформировалась после кризиса 2008 г.

Об источниках заработка

— Сейчас ни украинские, ни иностранные инвесторы не спешат выходить на фондовый рынок. На чем же удается зарабатывать инвесткомпаниям?

— Какие-то торги все равно идут. Поэтому торговцы продолжают зарабатывать на брокерских комиссионных. Правда, они меньше, чем могли бы быть, если бы инвесторы активно шли на рынок. Но доходы от уплаты брокерских комиссионных есть.

— Насколько прибылен или убыточен сейчас бизнес “Тройки Диалог Украина”?

— Бизнес прибылен. Например, 2008 г. был очень прибыльным, а в 2009 г. прибыль существенно уменьшилась.

— Почему “Тройка Диалог Украина” не публикует свою финансовую отчетность?

— “Тройка Диалог Украина” — непубличная компания. Поэтому она не обязана это делать.

— Почему большинство инвестиционных компаний в Украине не являются публичными? Ведь они сами постоянно говорят своим клиентам, как выгодно быть публичными.

— Дело в том, что мы сейчас находимся на той стадии развития фондового рынка, когда инвестиционные компании являются еще недостаточно крупными, чтобы становиться публичными.

— Какие направления деятельности инвестиционных компаний сейчас наиболее прибыльны?

— Инвестиционный банкинг: сделки по слиянию и поглощению, а также сделки по первичному размещению долговых бумаг. В первой половине этого года, когда рынки начали восстанавливаться, было хорошее время для размещения облигаций. Инвесткомпании достаточно неплохо заработали на этих размещениях. За первое полугодие 2011 г. мы организовали эмитентам выпуск облигаций на 1,75 млрд грн.

— Какие комиссионные берет инвесткомпания, оказывая услуги по размещению ценных бумаг?

— При размещении еврооблигаций — 0,5-1,25% от суммы размещения.

— Насколько активизировался рынок слияний и поглощений за последние годы?

— Сейчас компании, у которых плохое финансовое положение, хотят продаться, а те, у которых хорошее, хотят воспользоваться кризисом и купить дешевые активы.

Среди ключевых сделок слияния и поглощения 2010-2011 гг. в Украине, в которых “Тройка Диалог” выступала советником покупателей, можно назвать приобретение 50%+2 акций “Индустриального Союза Донбасса”, 48% акций “Запорожстали”, а также покупку 100% акций таких компаний, как “Дакор”, “Райз”, “Пакко”. Также можно назвать сделку по продаже контрольного пакета “VAB Банка”.

— Какую роль в подобных сделках играет инвесткомпания?

— Весь инвестиционный бизнес — это, по своей сути, “индпошив”. Стандартных сделок почти нет. Каждая сделка уникальна. Диапазон приложения сил инвесткомпании очень широк. Начиная от помощи в поиске покупателя или продавца и заканчивая сопровождением всей технической части исполнения сделки.

Например, при покупке или продаже компании нужно провести due diligence. Десятки аудиторских компаний могут это сделать. Мы же формируем список аудиторских компаний и рассылаем им предложение, чтобы выяснить стоимость их услуг. Что-то вроде технического задания к тендерной документации.

Все присылают свои цены, и клиент выбирает аудитора. То же касается юридического советника. Ну и непосредственно инвесткомпания занимается оценкой продаваемого или приобретаемого актива, участвует в переговорах, подготавливает договоры купли-продажи, условия, которые должны быть выполнены до начала сделки и после ее завершения.

— Из чего формируется стоимость услуг инвестбанкинга?

— Оплата состоит из двух частей. Первая — фиксированная, которая осуществляется в начале сделки. Как правило, она ограничена по сумме и по сроку. Вторая — плата за успех, рассчитываемая в процентном отношении от стоимости сделки.

— Что вы думаете о недружественных поглощениях? Как бы вы отнеслись к предложению поучаствовать в таких сделках?

— У нас были примеры, когда собственники одной компании не могли мирно разделить ее, и обе стороны обращались к нам, чтобы мы их этично “развели”. И “Тройка Диалог” это делала.

Но в сделках недружественного поглощения мы не участвуем из этических соображений. Для нас лучше недополучить деньги, чем потерять свою репутацию. У компании нет цели заработать любой ценой. От многих сделок мы отказываемся еще на этапе проверки клиентов. Это случается, если мы видим проблемы, о которых нас не предупреждают.

— Что вы имеете в виду, говоря о проблемах?

— Это может быть ряд вопросов — начиная от происхождения капитала и заканчивая участием компании в корпоративных войнах.

— На чем еще может заработать инвестбанк?

— Мы планировали делать новые IPO, но не успели в связи с негативной рыночной конъюнктурой. В этом году мы отложили многие размещения акций компаний. Нам повезло с IPO компании “Авангард”, в апреле прошлого года мы как раз успели попасть в “окно” — момент, когда рыночные инвесторы готовы были заплатить за размещаемые акции приемлемую цену.

— Некоторые СМИ писали, что “Тройка Диалог” якобы сама выкупила акции “Авангарда” при проведении IPO, поскольку их никто не хотел покупать…

— Эта информация не соответствует действительности. Размещение было рыночным. Акции компаний купили более 60 инвесторов. При этом количество заявок превышало предлагаемый к размещению объем.

Безусловно, существует технология, которая называется green shoe (собственно, в традиционном понимании green shoe — это опцион, дающий право андеррайтеру купить дополнительное число ценных бумаг в случае высокого спроса со стороны инвесторов. — Ред.).

Ее суть заключается в том, что при размещении определенный пакет акций выкупает инвесткомпания, чтобы поддерживать ликвидность на вторичном рынке сразу после размещения. Но объем такого пакета — это всего около 2% акций от общего объема размещения.

— А что делать инвестбанку, если инвесторы действительно не захотят покупать акции выводимой на рынок компании?

— Ситуация, когда при проведении IPO вообще никто не хочет покупать акции, случается очень редко. Скорее, вопрос в том, по какой цене инвесторы купят акции компании.

Вместе с тем задача инвестбанка как раз и заключается в том, чтобы не проводить IPO в плохие времена. Для того чтобы понять, купят компанию или нет, сотрудники инвесткомпании проводят так называемый премаркетинг, т.е. обзванивают клиентов и снабжают их необходимой и допустимой на данном этапе сделки информацией об активе.

О валютном регулировании

— Почему украинские инвесткомпании не предоставляют розничным клиентам такую услугу, как покупка ценных бумаг на иностранных фондовых биржах?

— Для такой операции клиент должен получить валютную лицензию от НБУ. Основная проблема с валютной лицензией — в ней фиксируется количество бумаг и цена, за которую покупатель должен их приобрести. При этом на получение лицензии уходит около месяца. А цена на фондовой бирже меняется постоянно.

— Тем не менее можно заранее выкупить ценные бумаги на бирже на другое юрлицо, например, кипрский офшор, и таким образом зафиксировать цену. Почему не практикуется такой метод?

— Теоретически это возможно. Но есть риск, что, во-первых, клиент не получит лицензию, а во-вторых, за эти 30 дней передумает покупать ценные бумаги. Это создает для компании риски.

— Какие шаги сейчас предпринимаются, чтобы изменить валютное законодательство, делающее невозможным покупку гражданами Украины иностранных ценных бумаг?

— Этот вопрос регулируется двумя ведомствами — ГКЦБФР и Нацбанком. С ГКЦБФР мы ведем дискуссию по этому вопросу уже восемь месяцев. Комиссия разработала Положение о допуске иностранных эмитентов на местные площадки. Но есть еще много нерешенных вопросов. Например, раскрытие информации.

По каким правилам иностранный эмитент должен отчитываться в Украине? Эмитенту нет смысла приводить отчетность, которую он раскрывает, например, на Лондонской фондовой бирже, к украинским стандартам. Логично было бы, чтобы Комиссия приняла Положение, согласно которому документы, которые утверждены странами Евросоюза, принимаются и в Украине.

Существует также проблема, связанная с необходимостью раскрывать информацию одновременно во всех странах, в которых продаются акции компании. Если вы даете важную новость о какой-либо компании на Bloomberg, это влияет на ее цену. Предположим, пока эту новость переводили на украинский язык, прошло полдня.

В этом случае могут возникать возможности для арбитражных сделок. Например, если я вижу, что на Лондонской фондовой бирже бумага дешевеет, я могу там ее купить, а в Украине сразу продать “в короткую”.

Но это может привести к обвинениям в манипуляциях на фондовом рынке, за которые в Великобритании грозит до пяти лет тюрьмы. В Украине за такие действия тоже предусмотрена уголовная ответственность.

— Вы видите выход из сложившейся ситуации?

— Валютное законодательство в Украине представлено нормами прошлого века, достаточно жесткими и консервативными. Нужно готовить изменения в Декрет Кабмина о валютном регулировании и вносить их в Верховную Раду.

В марте уже рассматривался проект депутата Юрия Воропаева, который предлагал существенно изменить валютное законодательство. Но этот проект не устроил Нацбанк. Дело в том, что законопроект предлагал, по сути, отменить получение предварительного согласия НБУ на открытие счетов за рубежом.

— А стоит ли этого бояться? Все, кто хотел вывести деньги за границу, уже это сделали через офшоры. А счета физлиц в целом существенного влияния не окажут.

— С одной стороны, да. Но, с другой стороны, на Нацбанке лежит обязанность поддерживать стабильность национальной денежной единицы. Тут речь идет не только о физлицах.

Если каждому предприятию разрешить открывать счет в другой стране, есть риск, что вся выручка будет уходить туда. А это значит, что украинские чиновники не смогут увидеть и проконтролировать средства, которые лежат в иностранных банках. Это усложнит возможности НБУ выполнять свою главную функцию.

— Тем не менее в России не запрещено покупать акции на иностранных фондовых биржах…

— Там другая ситуация. Россия является одним из крупнейших экспортеров углеводородов. Если бы у нас была такая же ситуация с торговым балансом, то, возможно, курс гривни можно было бы “отпустить”.

— По вашим ожиданиям, сколько еще времени должно пройти, чтобы чиновники наконец-то реформировали валютное законодательство, позволив физлицам проводить операции с иностранными ценными бумагами?

— Очень сложно оценить. Проблема в том, что сейчас фондовый рынок воспринимается некоторыми государственными органами, в частности налоговой службой, как инструмент для отмывания денег.

— Но налоговую тоже можно понять. Через операции с ценными бумагами действительно отмывается много денег.

— Поэтому у нас и зарегистрировано около 800 торговцев. При этом на фондовых биржах всего около 200 компаний торгуют активно. Понятно, чем занимаются остальные. Многие компании существуют для одной-двух сделок.

В то же время возникает вопрос, насколько нужно государству, чтобы украинцы могли покупать ценные бумаги на иностранных фондовых биржах? Для государства лучше, чтобы деньги оставались в стране и финансировали развитие национальной экономики или чтобы уходили за границу?

— Однако украинцы, по сути, не имеют возможности покупать ценные бумаги даже украинских компаний, которые размещаются на иностранных площадках. Ведь, с юридической точки зрения, эмитентами выступают уже не украинские юрлица, а зарегистрированные за границей SPV-компании.

— Действительно, это так, и мы этой ситуацией обеспокоены. Проблема еще и в том, что украинский фондовый рынок сужается: количество инструментов уменьшается, сокращается доля бумаг в свободном обращении на фондовых биржах. Решение о том, чтобы завести в Украину бумаги “де-юре” иностранных, но по сути украинских компаний, должно стать первым шагом к либерализации рынка.

Об инвестфонде

— Несколько лет назад вам пришлось ликвидировать инвестиционный фонд, активы которого подешевели более чем на 90%. Какие уроки вы из этого извлекли?

— В целом, позитивные. Ведь мы закрыли фонд с прибылью. Нам удалось этого достичь благодаря тому, что до разгара кризиса мы уже распродали все ценные бумаги, и деньги фонда находились на депозитах. Однако, согласно декларации фонда и украинскому законодательству, мы были обязаны покупать ценные бумаги на бирже. Но мы понимали, что, скорее всего, кризис быстро не закончится.

Также следует учесть, что в то время появились высокодоходные суверенные и квазисуверенные бумаги. Например, в апреле 2009 г. гривневые облигации Укрэксимбанка можно было покупать со 100%-ной доходностью. Но фонд не мог 100% активов вложить в такие бумаги. Поэтому было принято решение закрыть фонд, чтобы дать клиентам возможность перевести свои деньги в другие инструменты.

Об объединении

— Какие задачи перед руководством “Тройки Диалог Украина” поставил будущий владелец — Сбербанк РФ?

— 11 марта Сбербанк России и “Тройка Диалог” объявили о подписании соглашения о намерениях по объединению, а 25 мая состоялось подписание юридически обязывающего договора по сделке между двумя компаниями.

Мы пока находимся на этапе получения разрешения регуляторных органов разных стран, где есть отделения “Тройки Диалог”, а именно России, Украины, Казахстана, Кипра, Великобритании, США. В рамках подготовки к интеграции “Тройки Диалог” и Сбербанка идут предварительные обсуждения по поводу того, что можно было бы оптимизировать.

Досье БИЗНЕСа

Артемий Ершов, управляющий директор инвесткомпании “Тройка Диалог Украина” (г.Киев; с 2005 г.; 50 чел.)

Родился: 30 марта 1972 г. в г.Киеве.

Образование: Киевский государственный экономический университет (1995 г.), специальность — “Международные валютно-кредитные финансовые отношения”.

Карьера: 1994-1998 гг. — первый заместитель председателя правления, директор департамента кредитных ресурсов АКБ “Аскольд”; 1998-1999 гг. — начальник управления иностранных инвестиций и кредитов в Министерстве экономики Украины; 1999-2001 гг. — председатель правления АБ “Первый Инвестиционный Банк”; 2001-2003 гг. — председатель правления АБ “Клиринговый Дом”; 2003-2007 гг. — первый заместитель председателя правления Ощадбанка Украины; 2004-2005 гг. — заместитель председателя правления по корпоративным правам ОАО “Укртелеком”; с 2007 г. — управляющий директор инвесткомпании “Тройка Диалог Украина”, информирует smi.liga.net.

No comments.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.