Когда полиция не поможет: что происходит с копами

Сегодня в центре Киева будут чествовать полицию, которая отмечает трехлетие своего создания. Впрочем, многим украинцам, которые в последнее время ждали помощи от копов, сказать нечего. Жертвы грабежей и квартирных краж уверяют, что полиция открытым текстом признает: расследовать происшествие она не будет. Более того, копы якобы даже отговаривают писать заявление. Что происходит с полицией, выясняли «Вести».

Копы просили посочувствовать

По информации МВД, за прошлый год было зарегистрировано более 500 тыс. правонарушений, причем, по данным полиции, количество краж сократилось на 50 тыс. Но не исключено, что просто в полицию стали реже обращаться.

Киевлянка Елена Лысенко рассказала «Вестям», что на днях у нее на вокзале украли телефон и деньги. «Больше всего убило отношение нашей отреформированной полиции. Оббежали весь Южный вокзал и не нашли ни одного человека в форме. Дежурная на вокзале сказала звонить на «102». Сестра сразу начала им наяривать. Приняли вызов быстро. Но по факту явились только через полчаса. Сказали, что могу написать заявление и потратить на общение со следователем полночи. Только вот сделать они все равно ничего не смогут, и о телефоне могу забыть. Вообще, оказывается, я должна еще посочувствовать их тяжелой работе. Тяжело им с нами, потерпевшими, — развелось нас. Прямо в лицо говорят, что и не собираются ничего искать».

У одесситки Светланы Ковтун со стоянки возле дома угнали автомобиль. Она обратилась с заявлением в полицию, но соседи подсказали самой начать поиск в ближайших дворах, где она и нашла свою «Мазду». Полиция, кстати, по ее словам, так и не приехала, хотя был шанс организовать засаду и взять угонщиков с поличным.



«Следователь по телефону заявил, что он уже отдыхает, а время было за полночь, и я, мол, должна радоваться, что машина ко мне вернулась, и пригласил зайти к нему и написать заявление о закрытии уголовного производства», — рассказывает Ковтун.

У Игоря Ц. на днях ограбили дачу около Ржищева под Киевом. «Приехавшие полицейские спокойно так и сказали: вы же понимаете, что ничего не найдем. Разве что повезет и где-то ваша техника всплывет…» — рассказывает Игорь. А Евгений Котенко сам нашел злоумышленника, но его данные полиции не пригодились. «1 сентября 2017 года обокрали мою квартиру на Русановке в Киеве. Украли в основном дорогую технику: линзы для фотокамеры, вспышку, камеру, макбук, вывезли велосипед. Я нашел фото с камер видеонаблюдения на подъезде, как мужчина вывозит на улицу мой велосипед. Несмотря на это, в течение месяца после инцидента со мной так и не связался следователь, и когда я добрался к нему самостоятельно, выяснилось, что он вообще впервые видит мое дело. До сих пор полиция не нашла украденное, как и воров, хотя они долго промышляли в соседнем дворе и даже были биты жильцами, когда их поймали на краже велосипеда», — говорит Евгений Котенко.

Нет кадров

По данным ГПУ, раскрываемость квартирных и других краж действительно не поражает воображение. Например, в прошлом году подозрения по квартирным «чисткам» были вручены лишь в 23% случаев, а в суд направили дел и того меньше — 21,6%. С грабежами ситуация чуть лучше — в суд направлено 34%. При этом, по сравнению с 2015 и 2016 годами, раскрываемость растет. Нераскрытыми в 2017 году остались 60,4% уголовных правонарушений, тогда как в 2016-м этот показатель составлял 71,2%, а в 2015 году — 61,6%. Для сравнения: в 2014 году нераскрытыми остались 56,5% преступлений, а в 2013-м еще меньше — 55,5%

В полиции уверяют: тому есть несколько причин. Первая — это дефицит кадров. По словам главы Нацполиции Сергея Князева, не хватает порядка 20 тысяч человек.

«У меня в производстве 170 уголовных дел, в основном тяжких — кражи с проникновением, тяжкие телесные, грабежи и тому подобное. Некоторые тянутся по три-четыре года, и мне они достались в наследство от ушедшего следователя. Проблема в том, что не установлено лицо, совершившее преступление, или недостаточно прямых доказательств. Эти дела висят, плюс новые поступают. Времени вообще нет. Вот сегодня до обеда проторчал в суде. Согласно новым правкам в УПК, отнес 40 ходатайств на проведение экспертиз. Следователей сейчас не хватает, у нас много вакансий, мало оперативно-следственных групп (куда входят следователи) для выезда на место происшествия. Если кто-то застрянет на серьезном происшествии, то группу можно ждать часами. Первыми едут патрульные, они должны уточнить: не ложный ли вызов и нужно ли ехать опергруппе. Честно скажу, есть «неперспективные» дела, как то: кража мобильного, кошелька или бочки со двора. Такими если заниматься, вообще надо жить на работе. А потерпевшие возмущаются, пишут жалобы в разные инстанции и руководству. Их понять можно, но мы не в состоянии ничего изменить», — рассказывает «Вестям» на условии анонимности следователь одного из районов Херсона.

Кадров не хватает еще и потому, что немалая часть профессионалов уволилась или же была люстрирована. «Из-за непродуманных реформ были уволены сотрудники, которые знали тонкости оперативной работы, следствия. Наиболее подготовленные кадры ушли», — уверяет экс-замгенпрокурора, адвокат Алексей Баганец.

Виноват закон

Еще одна проблема — это новые законы. «Мне нет смысла заниматься квартирными кражами, мобилками и прочей дребеденью, ведь только для того, чтобы приступить к расследованию, мне надо кучу времени проторчать в суде, получить все необходимые документы. Вот и стараемся съехать. Действительно, многие сразу предлагают жертвам не писать заявление. А смысл? Для следаков это только лишние висяки. Были у нас раньше кадры, у которых была база информаторов, они хорошо район знали. Только произошло что-то — им тут же докладывали: кто и куда понес краденое. Сейчас у нас такого нет», — рассказывает один из следователей Оболонского района Киева.

Баганец подтверждает: новые законы не лучшим образом сказались на раскрываемости преступлений.  «С 2012 года в УПК внесли много правок, но в итоге стало даже хуже. Оперативно-разыскные подразделения, которые занимались теми же мелкими кражами, теперь не могут заниматься раскрытием уже совершенных преступлений. Только по поручению следователя или прокурора. А следователю, для того чтобы дело сдвинулось с мертвой точки, надо получить в суде огромное количество ходатайств на экспертизы, следственные действие. На это уходит много драгоценного времени», — говорит Баганец.

Кроме того, откровенно бесперспективными делами просто не хотят заниматься. «Больше висяков — меньше премия», — объясняет свою логику следователь.

Идут к детективам

Расследуемые годами дела, бездействие следствия и угрозыска — все это толкает украинцев побогаче обращаться к частным лицам в поисках решения вопроса, а точнее поимке обидчика. В этом сегодня преуспевают некоторые бывшие силовики.

«У нас свое охранное агентство, но мы еще берем частные заказы, в том числе на помощь в раскрытии краж, угонов, ДТП, когда полиция ничего не делает или же клиент не хочет к ним обращаться. Конечно, воров мы не ловим за руку, но собираем информацию, ходим опрашиваем людей в поисках свидетелей, ищем данные с камер видеонаблюдения, видеорегистраторов, в общем, занимаемся оперативно-розыскной работой. Мы же в милиции более 20 лет операми проработали, знаем, что делать и как. А с этой информацией клиент может делать, что хочет, может к следователю идти или же устраивать самосуд. Но наша услуга не всем по карману», — рассказывает сотрудник частного охранного агентства Сергей Ворона. Его услуги оцениваются от 5 тыс. грн, кроме того, нередко детективы просят 15–20% от суммы украденного. Такие же гонорары просят и адвокаты, которые также ведут собственное расследование вместо полиции. 

Еще один вариант — коллективное расследование с помощью соцсетей. Поиск угнанных авто таким образом уже становится в столице привычной практикой, причем положительный результат уже был примерно в каждом третьем случае.

«Все исправим»

То, что сегодня происходит с полицией, закономерно, считает экс-замглавы Главного следственного управления МВД Украины Григорий Мамка.

«Когда начиналась реформа, я предрекал, что скоро следователям взятки вымогать не надо будет, потерпевшие им их будут нести в зубах, чтобы следователь хоть что-то сделал. Мы к этому пришли. Следственному подразделению, на котором вся работа, никто не помогает, даже на законодательном уровне, и идет накопление уголовных производств — их регистрируют, кладут в стопочку, потому что расследовать некогда и некому. 90% следователей не работают. Нет такого понятия, как неперспективное дело, есть нежелание работать. Мобильный телефон найти проще простого: надо взять распечатку звонков и поставить контроль по IMEI-коду, ввести и ждать, когда проявится. А если закрыть в Киеве радиорынок на Караваевых дачах, куда сносят все краденое, тогда мобилки вообще невыгодно будет воровать», — уверен Григорий Мамка.

В МВД о затягивании расследования знают и считают, что проблема в Уголовно-процессуальном кодексе. «Затягивается процедура следствия, надо много времени провести в судах, чтобы получить то или иное постановление, увы, есть такое. Это было не продумано. Но в этом году, мы надеемся, будут приняты изменения, которые разгрузят следователей. И мы надеемся, что вопрос украденной курицы или мобильного телефона можно будет не поручать следователю, который и так занимается расследованием тяжких и особо тяжких преступлений, и передать расследовать участковым. Процесс в этом плане идет. Да, сейчас у следователей в областях по 300–400 дел в производстве и более. Это не дает им возможность работать. Мы это исправим», — говорит советник главы МВД Иван Варченко.

No comments.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.