Интервью с председателем правления банка «Креди Агриколь»

munje_bb_bigКорпоративный и инвестиционный банк «Кре Агриколь» былэффективным даже в кризис только потому, что изначально сделал ставку на сотрудничество с западными корпорациями, считает председатель правления банка Жак Мунье.

— Ваш банк был прибыльным даже во время кризиса. Как вам удалось этого достичь?

— Наверное, во многом благодаря удаче. Кроме того, жизнь предоставила нам определенные шансы, а мы умело воспользовались ими. Наше финучреждение появилось в Украине в начале 1990-х годов. Мы пришли в эту страну прежде всего для того, чтобы предоставлять услуги тем компаниям, которые мы обслуживали на Западе. Мы и сейчас стремимся работать именно с такими компаниями.

Мы не верили в быстрое развитие кредитования (особенно в иностранной валюте) как для корпораций, так и для населения. И также не верим, что в этой стране достаточно безопасная бизнес-среда. Таким образом, кредитование не является тем направлением, на котором следует фокусироваться в Украине.

— Говоря иными словами, вы не так остро ощутили влияние кризиса только потому, что продолжали обслуживать международные компании?

— Да, это так. Основной наш бизнес — обслуживание западных корпораций. Однако мы также сотрудничаем и с некоторыми украинскими компаниями. К началу кризиса доходы от обслуживания украинских предприятий в структуре доходов банка составляли всего 25 процентов. Часть этих денег была заработана, в том числе, и на кредитовании украинского бизнеса. Общая структура доходов фининститута выглядит примерно так: 50–60 процентов составляют процентные доходы, из которых маржа по кредитам равна 20–25 процентам, остальное — комиссионные и доходы от валютно-обменных операций. С точки зрения кредитных рисков, к началу кризиса положение нашего банка было гораздо лучшим, нежели ситуация во многих других финучреждениях, работавших только с украинским бизнесом.

— Как вы сокращали затраты во время кризиса? Что конкретно вы для этого сделали?

— Ничего особенного мы не делали. Ведь наш бизнес вырос за последние десять лет. Если в 1999-м мы в день производили тысячу операций, то к началу кризиса — уже шесть-семь тысяч, а сейчас — восемь тысяч. В 1999 году у нас работало 60 человек, сегодня — 100. Говоря иными словами, наша производительность значительно выросла. Во время кризиса в банке было столько работы, что мы были вынуждены увеличить штат. Многие клиенты во время кризиса воспринимали наш фининститут в качестве надежной бухты, где можно укрыться. Ведь, как ни крути, сфера услуг в Украине еще не является частью культуры. Если сравнить КИБ «Креди Агриколь» с другими финучреждениями, то мы за 17 лет смогли развить эту культуру. Клиенты знают нас как банк, предоставляющий качественные услуги. Но в то же время мы очень требовательны к заемщикам.

— Какие требования вы предъявляете к клиентам?

— Еще до начала сотрудничества с клиентом мы тщательно его проверяем, поскольку всегда стараемся развивать взаимовыгодные отношения. Мы стремимся работать эффективно. Поэтому максимально интегрируем свои банковские системы с системами клиента. Что касается проведения сделок или выдачи кредита, то мы всегда досконально обсуждаем все условия.

О самодостаточности

— Случалось ли, что во время кризиса крупные украинские клиенты выводили свои средства из КИБ «Креди Агриколь»?

— Украинские предприниматели в основном обращаются к западным банкам за финансированием. Кроме того, им нужно продемонстрировать финансовому миру, что они обслуживаются в известном западном фининституте. Это придает им вес в обществе, положительно влияет на репутацию. Однако депозиты они нам не несут. Насколько мне известно, свои сбережения они предпочитают хранить в каком-либо украинском банке, который платит хорошие комиссионные. Но украинские предприниматели могут использовать финучреждения нашей группы, которые находятся на Западе, — чтобы последние управляли их активами, их состоянием. А нам денег не давали и не выводили.

— А более мелкие клиенты выводили свои средства во время кризиса?

— Нет. У нас даже повысились остатки по депозитам. Наш банк самодостаточен в плане пассивов. Это потому, что основные наши клиенты — западные компании — не просят у нас кредиты. Наоборот, они несут нам деньги — гривни, доллары, евро — и мы направляем эти средства на выдачу ссуд некоторым украинским, а также западным компаниям. Кроме того, мы зарабатываем на такой услуге, как банковское обслуживание инвестиций.

— Есть ли в финучреждении проблемные кредиты?

— Конечно. Одна из проблем кризисной Украины — это глупое поведение некоторых крупных бизнесменов. Несколько из них у нас обслуживаются. Мы понимаем, что многие корпорации в кризис испытывают финансовые трудности. Но было бы логично, если бы они воспринимали банки, в которых обслуживаются, как партнеров. К сожалению, культура такова, что руководитель корпорации стремится выжить в кризис, забыв об обязательствах перед банкиром. Очень часто такие структуры плохо организованы, и в них всё решает один человек.

Приведу пример. Один из наших клиентов — строительная компания ТММ, основным владельцем и руководителем которой является Николай Толмачев . Настал момент, когда мы попросили его вернуть долг по займу. Поскольку он не хотел или не мог это сделать, мы обратились в украинский суд. Поведение нашего заемщика уже на первом заседании суда было очень странным. Нам сказали, что он вообще не понимал, почему ему этот кредит выдали. Между тем судья потребовал, чтобы ко второму заседанию стороны предоставили акт сверки задолженности. Толмачев отказался подписать его, мотивировав это тем, что не может отыскать в балансе компании указанных сумм. Мы, в свою очередь, сообщили ему, что в случае отказа наш банк предаст этот факт огласке, выпустив соответствующий пресс-релиз. В итоге мы были вынуждены прибегнуть к этой мере, поскольку должник так и не подписал акт сверки. Причем пресс-релиз отослали на Франкфуртскую биржу, где обращаются акции компании ТММ. Толмачев подал встречный иск, в котором просит признать недействительным кредитное соглашение. Понятно, что его поведение приведет только к одному — ТММ не получит ни цента от зарубежных кредиторов.

Мы предали это дело огласке, так как не можем смириться с подобным поведением нашего клиента. Французская пословица гласит: нельзя попросить масла и в придачу деньги за это масло.

До тех пор, пока банкиры не будут защищены законодательством, пока они имеют дело с подобными предпринимателями, вряд ли можно ожидать возрождения кредитования экономики.

Определение финсектора

— Как можно исправить сложившуюся ситуацию, что нужно изменить в законодательстве?

— В законодательстве необходимо поменять многое. И сейчас мы внимательно следим за теми сигналами, которые подает нам новая власть. Все мы прекрасно понимаем, что кровеносная система государства — банки — до сих пор не работает. Прежде всего, мы должны увидеть, что есть политическая воля что-то изменить и развивать финансовый сектор. Кроме того, в правительстве нужен человек, который отвечал бы за финсектор. Это должен быть чиновник высокого уровня, хорошо разбирающийся в нюансах финансового сектора и с опытом работы в этой сфере. Не так давно девять банков объединились и создали Форум ведущих международных финансовых учреждений. Основная цель форума — наладить диалог с чиновником, которого назначит власть, — дабы развивать финансовый сектор. Но всё дело в том, что ни у Верховной Рады, ни у правительства нет достаточного понимания того, что же собой представляет финансовый сектор и каким он должен быть. И это пугает.

Национальный банк может что-то изменить в этом направлении?

— Банкиры и регулятор сделали всё возможное, чтобы предотвратить катастрофу во время финансового кризиса. И Международный валютный фонд очень помог в этом. Банковская система — как карточный домик: вынешь одну карту, и он развалится. Но банки, НБУ и МВФ провели огромную работу, чтобы этого не произошло. Проблемные финучреждения своевременно увеличили свой капитал, регулятор смог предоставить рефинансирование. Ни один большой банк не обанкротился. Наша банковская система доказала свою устойчивость.

— Вы забыли об Укрпромбанке.

— Да, этот фининститут действительно оказался проблемным. Но вкладчики-физлица реально не пострадали. Нельзя сказать, что все они удовлетворены, но тем не менее катастрофа была предотвращена. Однако Нацбанк продолжает разрываться между двумя вопросами: с одной стороны, он должен выполнять требования МВФ, с другой — НБУ имеет свои специфические организационные особенности. Да, центробанк боролся с кризисом, но он оставил старую команду, там и сейчас преобладают консервативные методы работы.

— Что вы думаете об украинской системе взыскания долгов?

— Мы не работаем с розницей и поэтому не сотрудничаем с коллекторскими компаниями. Но иногда меня поражает, как украинские и некоторые западные банки ведут себя с проблемными клиентами. Создается впечатление, что им нравится «замороженное» состояние. Никто не предпринимает никаких шагов. Заемщик не предоставляет фининституту необходимую информацию. Банки, в свою очередь, тоже неорганизованны и продолжают молчать… Можно сделать вывод, что до окончания кризиса еще очень далеко.

— Обращались ли вы в кризис за финансированием к материнской компании?

— Нет. В этом не было необходимости. Более того, мы даже кредитовали материнскую структуру в евро и долларах. Мы также кредитовали НБУ — в гривне. Мы можем вкладывать гривню в облигации внутреннего государственного займа и депозитные сертификаты Национального банка . В то же время мы формируем обязательные резервы. И это тоже своего рода кредитование НБУ.

Эксперт-Украина

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *